Ночь опускается на Новый Орлеан тяжелым влажным зноем не смотря на ноябрь. Для Эдвина подобная жара в конце осени кажется дикой, его британская кровь закипает от подобных температур, не смотря на то, что за все эти годы путешествий мужчина должен был бы уже привыкнуть. Но каждый раз, оказываясь в липких объятиях этой влажности, совершенно замершего без единого ветерка воздуха, нагретого солнцем, Эдвин ощущает,к ак озноб бьет все тело.

Выйдя из большого дома своего работодателя, построенного в окружении глубоких болот, Сэлвин окидывает последним на сегодня взглядом колониальные постройки всего квартала. Богатый и весьма престижный район, в котором скрылся дом волшебника и одного из самых опасных людей города... Америка нравилась Эдвину. Он с радостью остался бы в ней, но родная Британия звала его сердце домой. Строгая, чопорная, но такая родная. Америка была другой. Это был непрекращающийся праздник и проверка на прочность, будто вечно хитрый приятель спрашивал тебя, бросая кости "Рискнешь?". Сам темп жизни в Америке был совершенно иным. Эдвину казалось, будто и само время здесь шло иначе. Все вокруг постоянно спешили и при этом удивлялись этой спешке. Здесь маглы жили в соседних домах от волшебников, в соседних квартирах... Это было чертовски странно для чистокровного британского волшебника, которым Эдвин являлся. Узнай его отец о подобном соседстве, он утопил бы наследника в дезинфицирующих зельях. Старый Сэлвин, должно быть, полагал, что от маглов можно заразиться всеми болезнями мила, просто постояв рядом с ними.

Эдвин любил Америку. И любил этот душный тяжелый, шумный Новый Орлеан, не  засыпающий ни на минуту. Ноги сами уже вели парня в центр города, по направлению к Французскому кварталу. Но не только потому, что там была его квартира, любезно предоставленная мистером Барбо. Каждый вечер Эдвин просто не мог отказать себе в удовольствии от того, что бы не пройтись по этому центру мирового джаза. Эту музыку мужчина полюбил так страстно, что заставил сыновей работодателя достать для него пластинки местных музыкантов, были они волшебниками или маглами, неважно.

Но у главной звезды Французского квартала не было пластинок... И ее музыку можно было услышать лишь живьем. И именно к ней в небольшой спрятанный от маглов клуб, только для волшебников, и направлялся Эдвин каждый вечер. Все в этом месте было пропитано экзотическими ароматами креольской кухни, магией Вуду и той пугающей гипнотизирующей мистикой, от которой было невозможно отказаться по доброй воли. Но центром притяжения этого места была она... Атланта! Девушка, что пела в этом клубе почти каждый вечер. И в зависимости от ее песни, клуб преображался с помощью магии, озарялся различными цветами, а в воздухе до плыли диковинные птицы, то звучал аромат древних пожаров и слышалось звучание разбитого сердца. Атланта действовала наркотически на всех присутствующих.

Сев за свой обычный стол, Эдвин не спускал глаз с невероятно красивой девушки на сцене. Никогда еще он не видел ничего более прекрасного и никогда еще ни одна девушка не вызывала у него желание такой сумасшедшей силы как Атланта. Сравнение американки с медленно двигающейся пантерой казалось Эдвину тошнотворной банальностью, но ничего иного его в миг поглупевший мозг придумать был просто не в состоянии. Заказав огневиски, Сэлвин лишь усмехнулся, угадывая вкус любимого напитка своего отца — огневиски прямиком из Ирландии... Этот напиток был куда большим земляком Эдвина чем все остальное вокруг него за последние несколько месяцев, что он находился в Америке.

Каждый вечер Эдвин слушал все выступление Атланты, досиживая до самого закрытия, не спуская с нее взгляда. Никогда еще молодой человек не наслаждался музыкой так,к ак в этом месте. Да и не место было тому причиной, а конкретный человек, сделавший из него такого знатока. За несколько месяцев Эдвин со свойственной ему увлекающейся натурой, успел изучить все о Новоорлеанском джазе. Все, что мог найти, а это был целый океан.

Он не замечал, как клуб постепенно пустел, не обращал внимание ни на других посетителей, ни на официантов, уже привыкших к нему. Он наблюдал за тем, как звезде вечера приносили цветы, как она меняла наряды за вечер, как изменялся ее образ, а песни постепенно становились все более томными и медленными. Наконец, когда последняя песня прозвучала, а певица исчезла в золотой дымке под звук аплодисментов, Эдвин допил очередную порцию виски и поднялся с места, направляясь в сторону служебного входа. Он прекрасно знал, куда аппарировала девушка — прямиком в свою гримерную.

Открывая дверь после стука приличия, мужчина зашел в небольшое женское пространство, пахнувшее дорогими духами и косметикой.
- Разрешите выказать вам свое обожание... Нет в этом городе звезды прекрасней и ярче... А возможно и во всем мире... — лениво и довольно улыбнувшись, Эдвин остался у двери, наблюдая за тем, как Атланты приводила себя в порядок в отражении ее зеркала, рядом с которым стоял огромный букет орхидей с запиской, — Могу я прочитать? — подойдя и достав конверт, мужчина сел в кресло, убрав из него одно из платьев девушки.

Это была своего рода игра, в которую с таким удовольствием, не сговариваясь играли они оба... Эдвин не ревновал Атланту, прекрасно понимая, что им хорошо вместе, но это рано или поздно закончится ровно в тот момент, когда закончится его контракт с мистером Барбо, а дом вновь не затребует наследника в родные пенаты. От этой мысли мужчину посещали невеселые мысли, он крайне редко влюблялся в кого бы то ни было, да и было этого раз или два. Возможно, от того ему и было так тяжело забыть тех, кто когда-то поселился в его сердце. Да, чувства проходили, но на это требовалось много времени, а память Сэлвина вновь и вновь возвращала к дням вместе. Он знал, что подобное ждет его и в этот раз, если не хуже. Ведь чувства к Атланте, как ни странно, не шли ни в какое сравнение с прошлым. А значит и страдать от разлуки он будет куда сильнее... И не смотря на это, Эдвин не мог отказать себе в удовольствии наслаждаться каждой секундой проведенной вместе с девушкой.

— Возможно? — мужчина уловил эту хитрую нотку в голосе девушки. Конечно же, он знал это точно, но намеренно не говорил этого, дразня самоуверенность красотки, раззадоривая ее и лишь сильнее разгоняя их эмоциональность, которая и так была за пределами стратосферы. Эдвин знал правила Атланты и старался следовать им. Тишина, безопасность и секретность. Она не хотела, что бы кто-то узнал о них, мужчина понимал это желание и следовал правилам. Причину Эдвин не знал и, честно говоря, это не особенно его интересовала. Возможно, Атланта была замужем, кто знает... И это его тоже не интересовало. Каждый из них понимал, чем заканчиваются подобные романы. А лишние свидетели всегда были лишними...

— Только если вслух,
Едва лишь Атланта устроилась на коленях Эдвина, мужчина не мог отказать себе в удовольствии коснуться ее кожи, проводя ладонью по бедру девушки и поднимаясь к спине, наслаждаясь теплой гладкой кожей, пахнувшей цветами и чем-то невероятно манящим и сексуальным. Весь вечер, наблюдая за девушкой, Эдвин томился в усиливающемся желании дотронуться до нее. Дав возможность Атланте опереться и лечь на него, мужчина обнял девушку, свободной рукой, во второй держа письмо. Едва вскрыв конверт, в воздух из конверта понеслись золотые искры и пыльца. С какой целью это делалось, Эдвин никак не мог понять. Это не было ни попыткой одурманить, ни способом донести информацию.

— О, это мистер Питерсон... Наш драгоценный Питти... — уже по одной лишь золотой пыльце сделал вывод Эдвин. За это время он успел выучить некоторых постоянных поклонников Атланты. Раскрывая небольшое письмо от мужчины, которого Эдвин и в глаза не видел,  мужчина начал читать, — «О, Звезда ночей Орлеанских. Вновь пишет Вам Ваш покорный слуга из знойного Техаса...» Ковбой? Почему я думал, что Питти из Нью-Йорка? — отвлекаясь на собственные комментарии Эдвин, казалось, не мог прочитать сообщение целиком за один раз, что бы не пытаться перейти на акценты разных точек США или иных стран. Вот и сейчас, возвращаясь к письму, мужчина старался читать его с говором свойственным для техаса... Как он предполагал, — «Моя дорогая, я был уже на семи ваших выступлениях...» Слабак! «И должен сказать, что мое сердце полностью отдано Вам! Вы — та путеводная звезда, что не дает мне потеряться в этом огромном и холодном мире» Ну конечно... «От звука Вашего голоса мое сердце взмывает прямо к небесам, ведь Вы ангел, иного объяснения я найти не могу. Прошу простить мне столь странные сравнения из речи простаков, моя матушка была не волшебницей...» Он еще и полукровка, Мерлин... «Прошу у Вас лишь одного, как верный поклонник вашего таланта и красоты» Ну конечно, сразу просьбы... «Позвольте лично выразить вам свои чувства, позвольте увидеть вас лично хотя бы на мгновение...» Представляешь, он тебя вот в таком виде увидит... Украдет на свое ранчо! — сложив письмо обратно, Эдвин вздохнув протяну его девушке, обнимая ее уже обеими руками и продолжая поглаживать хрупкое тело Атланты, — Его даже немного жаль... Но не так сильно, что бы я перестал над ним ржать... — произнес уже без деланного техасского акцента Эдвин.

Она дразнила его, специально заводя разговор о других мужчинах. Это вызывало у мужчины хитрую улыбку. Он был готов к тому, что у Атланты огромная очередь поклонников, он был даже готов к наличию мужа, когда впервые увидел эту девушку. Ни тех, ни других не оказалось, и это даже удивляло. Словно Атланта была охотницей, но на что, Эдвин еще пока не понял. Он улыбался, смотря на красивую девушку перед ним. Она действовала на Эдвина гипнотически, будто редкая и экзотичная змея, что парализует своим взглядом жертву. Рядом с ней Сэлвин ощущал себя едва ли не кроликом. Противостоять ее обаянию и какой-то невероятной магической внутренней силе было просто невозможно, да и не хотелось этого делать совершенно...

От прикосновений Атланты по телу шла дрожь нетерпения, заставляя дыхание становится все глубже и быстрее, словно кто-то разогревал воздух в помещении.  За это время, что Эдвин работал на своего заказчика, он успел неплохо окунуться в атмосферу Вуду и их мир, он знал, по символам на теле девушки, что и Тали была не чужой в этой части магии, вопрос был, насколько... Уж не заколдовала ли она Эдвина... Впрочем, ему было бы совершенно плевать на это. Девушка была настолько желанной, что ей хватало всего лишь пары взмахов ресниц, что бы воздух вокруг Эдвина накалился совершенно неприлично. И эта непристойность еще больше разжигала британца. Ею буквально был пропитал Новый Орлеан и тем самым он еще больше нравился Эдвину. Весь, скрывающийся в черных глазах Атланты и горящий всеми своими магическими огнями.

— Ты ведь не станешь ревновать?
Удивительно, но ревность совершенно не была свойственна Эдвину. Он лишь улыбнулся, обнимая девушку и отбросив ненужное письмо, провел ладонями по тонкой талии поднимаясь к горячей гладкой спине, отрываясь от спинки кресла и садясь прямо, что бы быть ближе к девушке, вдохнуть ее аромат от кожи, сдобренный специями и черным перцем. Ее кожа всегда невероятно манит, прикоснуться к ней, это было каким-то нездоровым наваждением.
— А разве у меня есть повод? — чуть усмехнулся мужчина, проводя ладонями по бедрами Тали, касаясь особенно нежной кожи на внутренней стороне бедра, поднимаясь выше и дотрагиваясь через тонкую ткань белья самого желанного места, горячего и желанного, от чего сердце начинало в возбуждении качать кровь еще быстрее.
— Но если ты считаешь, что сможешь не делить меня хоть с кем-то…  то, возможно, тебе стоит доказать, что я ошибаюсь.

Выражение лица Эдвина делает его похожим на довольного и хитрого кота, самыми бесстыдными способами выпрашивающего еду.
— Если ты не хочешь выйти на улицу прям так, то тебе стоит поторопиться, что бы собраться. Потому что сдерживаться становится все сложнее... — с этими словами Эдвин скользит пальцами под ткань нижнего белья девушки, касаясь нежной слизистой, совершенно не стесняясь собственных движений и лишь наблюдая за лицом Атланты.

На горячий ночной открытый воздух они практически выбегают из прохладного клуба, воздух в котором всегда отличался от остального снаружи благодаря магии. Но ночной Орлеан встречает их влажной тяжелой духотой и маревом, от которого одежда липнет к тело, а на коже тут же появляется испарина. Новый Орлеан никогда не спит, даже сейчас Эдвин и Атланта выходят в живой и бодрствующий Французский квартал. Квартира британца была снята для него до окончания контракта всего в паре домов от клуба Атланты. Они добираются быстрее чем обычно, подгоняемые нетерпением и желанием, что рождалось между ними каждую встречу. Каждую ночь, когда игра уже прекращалась и начиналось празднование победы выигравшего.

Чем ближе квартира Эдвина, тем все сильнее становится нетерпение. Только хозяйка дома, пожилая темнокожая американка, выглянувшая на шум, недовольно бормочет о том, что этим нужно заниматься не у всех на глазах. Смех вырывается несколько нервным, неровным, будто обоим уже вовсе не до смеха. Эдвин буквально вносит Атланту в свою квартиру, поднимая ее на руках и удерживая за бедра, продолжая целовать девушку и захлопывая дверь ногой.