my minds

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » my minds » Игры » Свет. [16.08.1980]


Свет. [16.08.1980]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Загадка для сыщика
Где моё сердце-бриллиант
Укради и пойми
Моё сердце - пустышка и льдышка

СВЕТ

-- --

https://upforme.ru/uploads/001c/95/36/214/t89012.jpg

16.08.1980; Книжный магазин, Лондон

Сюжет

Два одиноких поломанных ребенка в патологическом желании любить.

0

2

Август выдался довольно жарким в этом году. Даже знойным, можно было  бы сказать. Особенно в Лондоне, где камень раскаливался до, казалось бы, невообразимых температур. Римус, как и все остальные, кого он знал, изнывал от этой жары. Казалось, будто что-то внутри него неистово тянуло парня в лес, в прохладу, в места, где человек был редкостью, на свою беду. Римус хорошо знал, что означало это чувство. Близилось полнолуние, а это означало новый виток пытки и самоистязания, дикой нечеловеческой боли и чувств, едва ли способных быть описанными человеческим языком. Зелья все еще не были доведены до того момента, что бы снять все симптомы... Они лишь помогали облегчить положение Римуса. Каждый новый день на календаре заставлял настроение Люпина портиться все сильнее... И жара еще сильнее добавляла этой досады.

День в книжном магазине едва ли можно было отличить от предыдущих этим пустым по меркам продаж летом.
— Пойду я домой... — произнесла хозяйка магазина, проходя мимо сидящего у кассы Римуса, чем привлекла внимание удивленного молодого человека. Время было всего пять, едва ли это было нормой для женщины...
— Что-то произошло? — настороженно поинтересовался Римус, внимательно взглянув на хромающую женщину.
— Колено разболелось... Будет дождь... — нехотя ответила ведьма явно через боль. Эту нотку в голосе Люпин знал как никто.
— Дождь? Но ниодин прогноз не говорил об этом. «Засуха и зной...» — показав страницу Ежедневного пророка парень лишь еще сильнее удивился, но женщина уже открыла входную дверь.
— Поверь мне, мальчик! Мое колено никогда меня не подводило! Если начнется дождь, закрывайся. Я не думаю, что в ливень будут покупатели.

Кивнув, Римус лишь проводил озадаченным взглядом работодательницу. Он не собирался спорить с женщиной. Признаться, у него и самого с самого утра болела голова, но этот симптом был лишь один из многих, что сопутствовали приближающемуся полнолунию для Римуса. Вздохнув, он лишь сел на свое место, продолжая читать очередную книгу и даже не заметил монотонный голос по стоявшему рядом радио, который объявлял о резкой перемене погоды.  Впрочем, через несколько минут Люпин обнаружил это и сам в виде внезапно потемневшего неба. Выйдя из-за кассы, молодой человек подошел к двери лавки. Небо резко и густо заволокло тучами, будто по волшебству или чьему-то жестокому капризу. Римус знал, что подобные изменения могут грозить нешуточными последствиями, но все вокруг было тихо.

Открыв дверь, Лунатик ощутил свежий ароматный воздух приближающегося дождя, он был в раскаленном воздухе, врывался в магазин, заставляя оборотня растянуть губы в улыбке, будто от неожиданного сюрприза. Редкие люди на улице будто не верили своему счастью, поднимая лица и вглядываясь в темно-серое тяжелое небо. Гром раздался оглушающе громко прямо над головами присутствующих на главной торговой улице магического Лондона, вызвав несколько криков от неожиданности, будто и не гром это был, а взрыв с оттенком металла в звуке. Но гром повторился, блеснув яркой молнией. И буквально через несколько секунд на головы людей упал густой тяжелый и плотный ливень. Он был словно упавшая завеса на землю, казалось, словно брусчатка, нагретая месяцем палящего солнца, даже зашипела от резкого контраста температур.  Закрыв дверь, Римус лишь удивленно смотрел через большие витрины на то, как улица стремительно пустела. Люди срочно разбегались или аппарировали по домам.

Звук ливня заглушал радио, стоявшее на одной из полок. Закрыв дверь на замок, Люпин лишь улыбнулся. Хозяйка не обманула, точнее, ее колено, предсказав погоду лучше чем все синоптики. Было что-то невероятно успокаивающее в этом дожде. Повернувшись к кассе, Люпин начал собирать вещи и закрывать кассу на сегодня. Он был более чем согласен с владелицей книжного, в такую погоду сюда вряд ли кто-то зайдет.

Но быстрый стук по двери привлек его внимание. Кто мог быть настолько сумасшедшим, что бы не аппарировать домой? Подойдя к двери, Римус быстро обнаружил ответ на свой мысленный вопрос и это удивило его еще больше. У двери стояла промокшая до нитки Лорейн. Открыв девушке дверь, Римус запустил ее внутрь. Вместе с ней в магазин проник пронизывающий ветер и капли ливня, оставляя лужу на пороге.
— Ты что, с ума сошла в такую погоду выходить из дома? — с улыбкой произнес Римус, но вид Лорейн говорил о том, что ее появление было явно не пустым капризом, — Что-то случилось? — улыбка исчезла с лица молодого человека, — Идем! Тебя нужно согреть, ты вся промокла! Магией, конечно можно тебя высушить, но тебе явно нужен чай!

Проведя девушку в заднюю комнату магазина, где иногда проходили тихие вечера для друзей хозяйки магазина, совместные чтения или какие-то мероприятия, Римус разжег огонь в камине и поставил чайник с водой нагреваться.
— Садись, я сейчас! — выйдя из комнаты, парень быстро поднялся наверх, где хозяйка выделила ему небольшую комнату. Забрав оттуда плед и что-то из своих вещей, парень спустился вниз, — Тебе нужно согреться! Я... Я выйду, ты можешь пока надеть мою одежду, она чистая, не беспокойся...

С Лорейн Римус познакомился всего месяц назад. Девушка часто заходила до этого в книжный и постоянно ловила взгляды Римуса, пока он не решился спросить ее имя. Кажется, они пару раз ходили пить кофе в его перерывы и даже сходили на что-то, что нормальные люди могли бы назвать до ужаса позорным свиданием. Можно ли было назвать их парой? О, точно нет! Признаться, Римус искренне думал, что после этого «свидания» он больше не увидит Лорейн никогда в своей жизни...

0

3

Их с Римусом знакомство было событием странным, случайным и, если копнуть поглубже — неправильным, его не должно было случиться, если бы не пересечение бесконечных «если» и "но". Теперь, отматывая время назад — срок был не таким уж и большим, всего лишь месяц, Лорейн пыталась припомнить, что заставило ее тогда вообще заговорить с Римусом. Скука, любопытство, лесть? Лорейн, конечно, было жутко приятно то, как глазел на нее Римус, когда она приходила за новыми книгами.

Конечно, познакомиться они могли бы и в школе много лет назад, но этого не случилось. Лорейн была слишком занята учебой, каким-никаким подобием свободны и собственными интересами, до мальчиков ей попросту дела не было. Да и кто бы ей позволил? Отец нашел ей жениха, только что выпустившегося из Хогвартса и упорхнувшего покорять заграничные просторы, еще до того, как Лорейн успела поступить на второй курс.

Она не была наивной. Лорейн слишком хорошо знала, как должна выглядеть ее жизни и расписанное давным-давно будущее. Репутация — это валюта. Кровь — это капитал. Связи — это стратегия. Любовь, привязанность, симпатии, все это не входило в список добродетелей и не рассматривалось как что-то необходимое. Лорейн всю жизнь жила иначе, в этой системе координат ее встречи с Римусом были не просто легкомыслием. Они были трещиной в конструкции, которую строили поколениями. Лорейн вполне хорошо представляла себе, каким кошмаром все может обернуться — настоящее 12 октября.

И все же Лори не могла отказаться от этих встреч, понимала, что стоило бы сразу сказать нет, еще давно сбежать и никогда больше не приходить в этот книжный, он ведь не был единственным, и даже самым большим тоже не был, но за первой встречей последовала вторая, а потом еще и еще. Однажды они даже сходили на свидание. Иногда, возвращаясь домой после этих вполне невинных вечеров, она буквально ощущала, как две версии ее жизни расходятся в разные стороны, стоит ей переступить порог отчего дома. Одна — правильная. Предсказуемая. Безупречная. С четко очерченными границами, с будущим, уже намеченным чужой рукой. В этой версии она когда-нибудь выходит замуж так, как положено. Поддерживает род, рожает наследников. Не допускает сомнительных знакомств. Не позволяет себе слабостей. Не позволяет себе вообще ничего, как делала это всю сознательную, да и не сознательную, впрочем, тоже, жизнь.

Но ведь была и другая, вторая. Крошечная, почти незаметная. Та тень настоящей жизни, в которой у нее что-то было. Всего лишь разговоры о книгах. Смех, который звучит слишком искренне. Споры о зельях, заклинаниях и истории. И его внимательный взгляд, в котором нет ни расчета, ни страха, ни скрытого интереса к ее фамилии. Лори просто не могла отказаться от того, чего никогда раньше не имела.

Лорейн понимала — если об этом узнают, последствия будут асимметричными. Ее не просто осудят, холодно и корректно. Ему могут не дать даже шанса объясниться, как и Римусу. В их мире происхождение не просто слово — это приговор или защита. В их мире шла гражданская война, и война эта не щадила никого. Лори была тому свидетелем, и знала, что дальше будет только хуже. Иногда она спрашивала себя: зачем продолжать? Ответ на этот вопрос, никогда не звучавший вслух, всегда был одинаково неудобным. Потому что рядом с ним она чувствовала себя живой. Римус очень нравился ей, и это было почти вызывающе просто.

Она понимала, что играет с огнен, не просто жалким огоньком — с адским пламенем. Что любой неверный шаг — и все вспыхнет. Что даже случайный взгляд не того человека в книжном, даже неосторожная фраза, даже совпадение — и цепочка событий запустится сама. И все же она продолжала приходить.

Ливень начался так внезапно, что Лорейн не успела даже наколдовать себе зонтик. Небо почти мгновенно почернело, хляби небесные разверзлись, и у нее было только два пути — трансгрессировать обратно в поместье или упрямо шагать прямо сквозь стену сплошной воды. Улицы опустели, редких прохожих невозможно было распознать. Наконец-то показалась знакомая дверь, и Лори забарабанила в нее, только в последний момент вдруг подумав о том, что Римус может быть в лавке все еще не один.

— Подумаешь, дождь, — упрямо отмахивается Лорейн, оказываясь в теплом и сухом книжном магазине. Сколько раз она бывала здесь за последний месяц? Стоит признать, каждый раз Лори действительно выносила с собой кипу книг и успевала их прочитать до следующего своего прихода.

— Нет, все в порядке, — чуть помедлив, быстро заверяет Римуса Лорейн. Могла ли она сказать, что все в порядке? Пока что — да. Но сегодня утром она случайно подслушала один разговор... Впрочем, сейчас это было не важно. У них с Римусом было совсем не много времени, может быть час или два, и ей придется уйти. Осторожность превыше всего — Лори не могла пропасть на долго и уж тем более не могла задержаться.

— Я никогда раньше не носила брюк, — переодевшись в сухое, признается она Римусу. Когда он возвращается, Лори с интересом и в некотором замешательстве рассматривает себя в зеркало.

— Что скажешь?

0

4

Наверху, в своей каморке, Римус стоял посреди комнаты и пытался вспомнить, как дышать. Руки тряслись. Он сгреб с кровати плед — тот самый, клетчатый, теплый, который мне дала хозяйка, когда я жаловался, что по ночам холодно даже летом, — и схватил первую попавшуюся одежду. Свои старые брюки. Свитер. Чистые, да. Римус не врал. Просто... просто он не думал, что она когда-нибудь их наденет. Что она вообще когда-нибудь окажется в этой части магазина, в его жизни, так близко.

Спускаясь обратно, он вдруг отчётливо понимает одну вещь — он боится.
Боится остаться с ней наедине. Боится, что она увидит в нем что-то такое, от чего сбежит. Боится, что не увидит — и тогда зачем все это? Боится своих рук, которые тянутся к ней сами, без спросу. Боится своего голоса, который срывается, когда он произносит ее имя. Боится, что она услышит, как гулко колотится его сердце, даже если он стоит в трех шагах.

Осознание приходит запоздало, слишком медленно для нормального человека. осознание, что он влюбился. Влюбился, как мальчишка. Как последний дурак. В девушку, которую знаю всего месяц. Которая приходит в книжный за книгами и улыбается так, что у него подкашиваются ноги. С которой они сходили ровно на одно свидание.

Люпину стыдно. Честное слово, стыдно. Взрослый парень, вот уже двадцать лет, оборотень, ликантроп, проклятое существо, которое раз в месяц превращается в монстра и мечтает только о том, чтобы никого не убить во сне, — и он влюбился. Как будто имеет на это право. Как будто может предложить ей что-то, кроме своей искалеченной души и ежемесячной пытки. Как будто она, такая красивая, такая живая, такая настоящая, — как будто ей вообще нужен кто-то вроде него.

Он смотрит на нее, переодевшуюся, должен бы что-то ответить, но молчит. Стоит там и думает: "Что ты делаешь, Римус? Зачем ты все это затеял? Отпусти ее. Скажи, что все в порядке, что она может идти, что дождь скоро кончится. Отпусти, пока не поздно. Пока она не узнала. Пока не увидела. Пока ты сам не наделал глупостей".

Но он не мог. Лунатик наливает чай в две кружки. Самую большую, с трещиной на ободке, — себе. И ту, красивую, с цветочками, которую хозяйка держит для гостей, — для Лори. Поставил все на поднос. Добавил сахарницу, молочник, мед — мало ли, вдруг она любит сладкое? Он еще не знал. Он так мало о ней знал. И это было ещё одной причиной для стыда: как можно влюбиться в человека, которого почти не знаешь? Как можно сходить с ума по ее смеху, по ее манере склонять голову набок, когда она слушает, по ее запаху, по ее голосу, — и при этом не знать, какой чай она пьет?

Лори стояла перед зеркалом в его брюках. Старых, потертых, обычных брюках, которые он носил дома, когда никто не видит. И в его свитере, который был ей велик размера на три, и рукава свисали, и она смешно подворачивала их, разглядывая себя в зеркале.
— Я никогда раньше не носила брюк, — сказала она, - Что скажешь?

Что он мог сказать? Что у него перехватило дыхание? Что он забыл, как дышать? Что она прекрасна — в любом виде, в любой одежде, в любом свете? Что он хочет смотреть на нее все больше и больше?
— Тебе... идет, — выдавил Римус и сам удивился, как спокойно это прозвучало. — Правда. Очень идет.

Он поставил поднос на низкий столик у камина. Разлил чай. Сделал вид, что сосредоточен на этом процессе, будто бы ему важно, чтобы чай был именно той температуры, именно той крепости, именно такой, как надо. Лишь бы не смотреть на нее. Лишь бы не выдать себя.
— Садись. Согревайся. Ты, наверное, замерзла под этим ливнем. Я... я рад, что ты пришла.

«Я рад, что ты пришла.» Какая глупая, какая жалкая фраза. Римус был не рад — он был счастлив и напуган одновременно. Он боялся до дрожи в коленях и одновременно летел куда-то вверх, в самое небо, и ему было все равно, что будет завтра, послезавтра, через три дня, когда луна снова превратит его в чудовище. Сейчас здесь была она. В его свитере.  И он — самый везучий человек на свете, даже если это продлится всего час.

Парень сел напротив. Взял свою кружку. Сделал глоток — обжегся, не почувствовал. Смотрел на нее и думал: «Как же так вышло? Как я допустил, чтобы это случилось?» Он, который всю жизнь учился быть незаметным, не привязываться, не надеяться, не мечтать. Он, который знает, что у него нет будущего. Что любой, кто к нему приблизится — в опасности. Как он позволил себе упасть в эти чувства, так опрометчиво, впервые в своей жизни...

За окном шумел дождь. В камине потрескивал огонь. Лори сидела напротив, и свет от пламени падал на ее лицо, делая его мягким, теплым, почти домашним. И Римус вдруг понял, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. Не хочет, чтобы она уходила. Не хочет возвращаться в свою пустую комнату, в свои мысли, в свой страх перед полнолунием, в свою вечную, выматывающую душу, тоску.

— Лори, — сказал он тихо, — У тебя правда все хорошо? Ничего не случилось? — она не выглядела расстроенной, но что-то было в ее глазах. Какая-то странная печаль. Или же так казалось Римусу...

0


Вы здесь » my minds » Игры » Свет. [16.08.1980]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно